Путешествие по Ирану. Часть 3. Baran на дороге

Мы продолжаем публиковать дневники журналиста и этнографа Александра Сельвачева, путешествующего на велосипеде поИранув поисках загадочных кочевников?бахтиаров, проживающих в удаленных труднодоступных местах, куда невозможно добраться на автобусе, но можно попытаться доехать на велосипеде. На этот раз слово его спутнице — Наташе Беловой.

Сепид Дашт — городок небольшой: вокзал, пара петляющих улиц с торговцами. Пять минут на велосипеде — и вы уже в горах. Примерно на третьей минуте триумфального проката по городу нас остановили в первый раз.

Что?то неуловимое выдавало в нас и наших груженых велосипедах чужеземцев. Вежливый мужчина попросил притормозить и показать паспорта. Имеет право, кивнул Фархад на наш немой вопрос. Это что?то вроде народного дружинника, общественный помощник полиции. Поезжайте, пожалуйста, за моей машиной, так же вежливо и с улыбкой предложили нам. На выезде, красиво отороченное колючей проволокой, нас ожидало здание то ли тюрьмы, то ли казармы.

Иностранные паспорта здесь любят рассматривать. Визы дальних стран, неведомые надписи. С большим облегчением находятиранскую визус записью на фарси, переписывают наши имена на бумажку.

Читайте также

Путешествие по Ирану Вступление. Фархад

Полицейские здесь действительно дружелюбны — общаются с Фархадом и Ашканом, советуют, как лучше проехать, просят быть осторожными в горах. Единственно — просят убрать камеры, не снимать. Наши в целом революционно настроенные иранские спутники общаются с полицией охотно и свободно, мы по привычке держимся в стороне и ждем подвоха.

Позже Фархад объяснил нам, что в Иране есть и другая полиция, «серая», как он назвал её. Люди в штатском, стражи исламской революции. Недостаточная строгость хиджаба, недостаточное почтение к устоям — вот епархия этой полиции нравов, и их здесь действительно побаиваются, не только наши юные друзья.

На выезде из Сепид Дашта, когда мы только?только расположились позавтракать на зеленой лужайке, к нам снова пожаловали люди, желающие полистать иностранные паспорта. А эти?то кто? Служба информации. Имеют право знать, кто шляется по местным горам. Кажется, к этому пора уже привыкать.

И вот мы катимся, наконец, по хорошей асфальтовой дороге мимо курчавых гор и глубоких ущелий с быстрыми речками. Это удивительно — только вчера поезд нес нас по накрахмаленной скатерти соляной пустыни, по горным кряжам. А тут, за хребтом — совсем иной край, веселый Луристан.

На склонах черно?белыми брызгами расплескались стада, у дороги робко переминаются ослики пастухов. Дорога петляет, ныряет к узким мостикам в ущельях, мучительно ползет к перевалам, и вновь скатывается вниз. Мой голубой платок, который мы теперь именуем исключительно «хиджабом», победно реет на ветру.

Хиджаб — это комплекс одежды, которую подобает носить женщине по законам Шариата: свободная, длинная, не вызывающая. Прикрыты должны быть волосы, шея и плечи, руки до кистей, ноги до щиколоток. Очень часто для горожанок в Иране хиджаб — это джинсы и «манто», что?то вроде недлинного плаща, на голове — кокетливый шарфик, едва прикрывающий пышные волосы. Хотя многие поверх такой, обычной, одежды накидывают чадру — легкое темное покрывало, этакий плащ?невидимку, скрывающий их с головы до ног, позволяющий раствориться, затеряться в толпе.

Мимо на большой скорости проезжают одна за другой фуры, груженные яркими коврами, лохматыми овцами, тюками, мешками и детьми. Кочевники! Мы на верном пути! Именно этих людей мы хотели найти в своем путешествии, загадочный народ бахтиаров — «счастливых людей», как утверждает их самоназвание.

Многие века с наступлением весны сотни тысяч людей и миллионы животных — коз, овец, коров, переваливают с юга через хребет Загрос, крупнейшую горную систему Ирана, протянувшуюся на 1500 км от западной границы с Ираком до Ормузского пролива на юге. Через горные перевалы и бурные реки, из знойного Хузестана движутся они к обетованным горным пастбищам, в зеленый Луристан. Прежде этот путь занимал месяцы суровых пеших переходов, теперь в этих краях протянулись ленточки дорог, перекинуты мосты. И основной этап весеннего кочевья нынче — вот эти веселые караваны забитых под завязку грузовиков, блеющих на разные голоса.

Кажется, что и мы, вместе с этим пестрым, свободным народом совершаем исход в какую?то дивную страну вечной весны, и за ближайшим поворотом откроются вечнозеленые пастбища, разольются молочные реки, раскинутся приветливые шерстяные шатры. И педали крутятся с утроенной силой.

Тяжелое прошлое велосипеда Фархада все чаще дает о себе знать. Отлетает педаль, потом ломается задний переключатель. Велосипед в самом прямом смысле разваливается на куски. У мастеров опускаются руки. На лице Фархада читается и досада, и тайное облегчение. Этот день ему дался нелегко: все?таки он не очень хорошо представлял себе, что ему предстоит. Мы держим краткий совет и ловим машину.

Читайте также

Путешествие по Ирану. Часть 2. Поезд на Сепид Дашт

Железная дорога ещё недалеко, а если мы попробуем собрать железного коня из праха и перевалить с ним через горы — выбираться Фархаду станет значительно сложнее. Так мы лишаемся хорошего товарища и переводчика.

С нами остается молчаливый Ашкан. К сожалению, по?английски он говорит немногим лучше, чем мы на фарси. Зато с нами профессиональный спортсмен, альпинист, опытный велосипедист, участник сборной Ирана по роликовым конькам, большой знаток и ценитель музыки (немалую часть минимального легкоходного снаряжения Ашкана занимала музыкальная система с небольшими колонками. Из неё звучали Кейт Джарретт, Пинк Флойд и Бетховен). Еще — и Ашкан удивительно свободно говорит об этом — он не мусульманин, а бахаи.

Бахаи — одна из самых молодых мировых религий, зародилась в Иране в конце XIX века на основе радикально пересмотренной доктрины ислама. Основатель религии, Бахаулла, почитается бахаи как посланник бога. Главные темы учения бахаи — единство Бога, единство религий и единство человечества. Учение объединяет сейчас около 5 миллионов последователей по всему миру. В Иране вера бахаи подвергалась значительным гонениям с самого её возникновения. После исламской революции, в 1983 году, все органы бахаи были запрещены, а последователи этой религии автоматически считаются диссидентами и «пятой колонной». Они первыми участвуют в митингах протеста, зачастую их политическая ориентация — либерально?прозападная.

Поднимается ветер, солнце клонится к горизонту. Мы решаем, двигаться ли дальше по шоссе или уходить за перевал, где, как показывает карта, есть некая тропа. Вдоль дороги лагерей кочевников не видно, возможно, нам нужны более глухие места и дороги. Рядом останавливается мотоцикл. „Salam! — весело кричат с него. — Where are you from? “ Наш бравый иранский спортсмен отправляется вести неспешные восточные беседы, которые теперь некому для нас переводить. Извлекаются карты, разговорники, мелькают в воздухе руки, мелькают в речи знакомые названия — Сепид Дашт, Гохар, Шул Абад и редкие английские слова. Подъезжают грузовички, мотоциклы, трактора, разворачивается обширная коммуникация.

«Tufan! Baran, baran!» — вдруг эмоционально кричат наши новые знакомцы. По?моему, нас хотят обидеть, угрюмо думаем мы, судорожно листая разговорники. «Ah, rain!» — говорит кто?то. «Bale! Rain! Baran! Baran!» — радостно кивают иранцы. Из?за перевала выползает огромная лохматая туча — будет дождь.

Вот они, ложные друзья переводчика! Разумеется, рогатый и блеющий «баран», на языке фарси — gusfand. И это очень полезное и в сельской и в городской местности слово: gusfand kebab — лучшее из местных кушаний. А «баран», про который нам кричат, грозит вымочить нас до нитки.

Читайте также

Некоторые любят погорячее: топ-5 самых жарких точек планеты

_Ещё прежде мы выяснили, как много общего в русском и фарси — совершенно одинаково звучат чемодан, самовар, тормоз, душ, асфальт. Маленькие радости в океане неведомого нового языка. Надо сказать, имеющиеся в арсенале разговорники, Русско?персидский и «Farsi on a trip», оказались слабо пригодными для вольных велопутешествий. Фразами «Пропустите это через мясорубку!» и «Я хотел бы купить пару кальсон, жилет и носовой платок» многого не добьёшься. В маленьком словарике — десятки названий неведомых кушаний, зато нет основополагающих «вчера», «лето», «устал». Троечка за подготовку — слишком рассчитывали на помощь носителей языка. Что же… будем учить фарси! _

И вот нас уже радостно хлопают по плечам, подгоняют пикап, грузят в него велорюкзаки, и мы большой процессией катимся как раз в сторону тропы, проходимость которой на карте была не очевидной. Наши новые друзья — учителя в местной школе. Там нас и приютят на эту ночь, спасая от дождя.

_Продолжение следует_

Вам также может понравиться

Добавить комментарий